Московская свадьба – голландский жених: как я в сорок лет замуж выходила

Судьба порой выделывает с человеком такие виражи, что даже в страшном сне не приснится. Мой муж работал в Голландии по контракту. И вот уже за неделю до окончания срока контракта в этой стране, произошла авария: на скользкой дороге столкнулся пассажирский автобус, в котором находился мой любимый муж, — с грузовиком , который перевозил тяжелые грузы. В той аварии погибло 7 человек, среди которых был и мой любимый.

Я уехала в Голландию, забрала тело мужа и увезла на родину в Россию.

Дочь уже была взрослая, и училась в Московском университете на журналиста – международника. Я жила в квартире сама – 35-летняя вдова.

В той аварии погибла и жена голландца Йона Кооймана, примерно нашего возраста. Пока там шло оформление документов, мы познакомились с этим голландцем. Я была убита горем, ему тоже было как-то не по себе. Мой плохой английский, и его неважный русский все таки  давали нам возможность общаться между собой.

Затем я уехала к себе на родину, но перед отъездом мы с Йоном обменялись телефонами. Он изредка звонил мне, я отвечала на звонки, но как-то без особого желания, ведь я даже лица его не запомнила. Так прошло пять лет.

И вот однажды в мою квартиру позвонил высокий представительный мужчина с букетом цветов. Я спросила у него: кто он такой, а он ответил: Йон Коойман. Я сразу же его вспомнила.

Я пригласила его на чашку чая, мы посидели, погрустили. Оказалось, что за это время мой товарищ по несчастью так и не сумел создать свою новую семью, как между прочим и я.

Йон погостевал с недельку в Москве (устроился в гостинице), и вскоре улетел на родину самолетом. И первый звонок, который раздался от него из Голландии, меня ошарашил: он просил моей руки. И если я согласна – то мы поженимся в Москве, а затем он увезет меня на свою родину.

Я посоветовалась с дочерью, и она сказала, чтобы я соглашалась. Она собиралась уезжать в другую страну, так как уже выучилась на журналиста – международника, и боялась оставить меня одну, но и карьеру потерять боялась.

Я ответила Йону, которого на то время уже называла Иваном, Ваней, своим согласием. И вот он снова в Москве. Мы начали готовиться к свадьбе.

Не буду рассказывать, как долго мы ходили по бюрократическим коридорам, пока все таки не добились, чтобы нас расписали.

Друзья меня подначивали: а твой голландец случайно не летучий? Завезет тебя в другую страну, да там и бросит.

Что я могла ответить на эти шуточки? Будь что будет – родина меня всегда примет.

Я покидала Москву, свою квартиру, в которой временно поселился мой двоюродный брат (надо же цветы кому-то поливать). На душе было одновременно и легко, и тревожно – ведь уезжала в неизвестность.

И вот, спустя 10 лет, мы с мужем и восьмилетним сыном летим в Москву. Я никогда не думала, что буду рожать в 40 лет, а мой Иван — Йон, у которого не было детей от первой жены, был на седьмом небе от счастья, когда в 45 лет стал отцом.

Мой голландец оказался замечательным человеком – любящим мужем и заботливым отцом. Он во всем меня поддерживал, помогал изучать свой язык, а я учила его русскому. Сына мы назвали Сашей, Александром – в честь моего погибшего первого мужа. Таким образом, в нашей русско-голландской семье подрастает Александр Иванович Коойман.

Вот такие виражи подносит нам иногда судьба.

Мне нравится

Источник: rsute.ru